Росстат решил увидеть «невидимое» и оценил теневую экономику. У него получилось, что на нее в 2017 году (более поздние данные еще обсчитываются) пришлось всего 12,7% ВВП. «Всего» — потому что есть и другие оценки, не столь скромные. Что из этого следует? Как вывести экономику на свет? Какое место по распространению «тени» занимает Россия в международных сравнениях?
Вопросов много, но начну еще с одного. Сколько в России экономик? Или тот же вопрос, но в другой редакции: какая часть российской экономики рыночная, а какая живет по иным законам, среди которых экономическая конкуренция — совсем не самое главное? Это тоже в своем роде свет и тень.
Понимаю, в современных условиях, когда либерализм в России официально считается в лучшем случае пережитком прошлого (в худшем — это и вовсе нечто заведомо антироссийское, потому что враждебное), напоминать о том, что рынок — это центральная часть именно либеральной экономической модели и ядро притяжения тех самых «структурных реформ», о которых время от времени вспоминает правительство, непопулярно. Но если экономика — это уже не народное и еще не государственное хозяйство, то рынок вражеским агентом, если я ничего не пропустил, пока не признан.
Так вот, в нерыночной или, скажем не столь резко, не вполне рыночной тени в России оказываются, например, крупнейшие госкорпорации с их немалым и недремлющим внеэкономическим административным ресурсом и, как ни странно, в еще большей мере крупнейшие частные компании, «бизнес» которых — это прежде всего выполнение и обслуживание госзаказа. Одни и те же компании остаются практически несменяемыми «чемпионами» при соблюдении конкурсной процедуры. Если взглянуть на российскую экономику под таким углом, оказывается, что данные о прямом госконтроле, измеряемом только формой собственности, неполны и оставляют теневые зоны. Развернутого «светотеневого» анализа с точки зрения рыночности экономики, однако, не делает ни Росстат, ни Федеральная антимонопольная служба (ФАС).
На этом фоне оценки теневой экономики с точки зрения официальной регистрации и полноты отчетности бизнеса — это далеко не все прожекторы, которые стоит зажечь. Тем более что Росстат, заглядывая в «невидимое», преследует и собственные цели. Он показывает, например, что доля теневой экономики, во-первых, не так уж велика, а во-вторых, постоянно снижается. В 2016 году теневая экономика оценивалась Росстатом в 13,2% ВВП, в 2015 году — в те же 13,2%, но в 2014 году в тени было 13,8% ВВП. Что свидетельствует, в частности, о все большей остроте зрения самого Росстата.
